Стратегия-2020: «форпостное» мышление

Публичность

Как уже говорилось в статье «Стратегия: попытка № 2», доработкой стратегии развития Дагестана занимаются Институт социально-экономических исследований ДНЦ РАН и АНО по городскому и региональному развитию «Урбэкс-развитие». В инициаторах обсуждения указаны обе организации. «Неужели группа из ИСЭИ ДНЦ РАН рискнула выставить себя на суд общественности?» - удивился я.

Посмотрел контакты сайта. Но там указан лишь московский адрес. Увы, чуда опять не произошло, и дагестанские разработчики, по-прежнему, не утруждают себя публичным обсуждением своих трудов.

«Основная цель проекта - публичность и прозрачность хода доработки стратегии, возможность включиться в работу, отбор знающих и предприимчивых людей для последующей ее реализации» -  такая вот благородная миссия сайта обозначена на главной странице.

Стремление к публичности и прозрачности очень радует. А вот то, что огорчает: за две недели в обсуждении на сайте участвовало всего 6 человек. И лишь один из них, Маир Пашаев

- известный по публикациям в «Черновике», не побоялся указать своё имя. Все остальные стыдливо прячутся под масками «дагестанец», «гражданин Дагестана», «житель Махачкалы» и т.д. Очень узкая получается публичность.

И где же наши тысячи ученых-экономистов, кандидатов и докторов наук? Где вузы, заявляющие о своем лидерстве в подготовке кадров? Где студенты? Где чиновники? Действующих журналистов и тех нет среди  включившихся в обсуждение главных вопросов развития Дагестана.

Так чем же занимаются наши чиновники, курирующие информационную политику? Для кого Президент РД отмечал в своем Послании: «Наша первейшая задача – консолидация дагестанского общества … по коренным вопросам развития республики»?

Чиновники тихо срастаются с креслами, а нужные и важные слова президента опять ушли в пустоту. Стратегия-2020, по-прежнему, никому не нужна.

Форпост

Проблемы нового варианта Стратегии-2020 видны уже на странице «Генеральная цель-2020». В чём разработчики видят миссию Дагестана? В одну фразу не выговоришь, а если и выговоришь, то не сразу поймешь. Разобьем формулировку на несколько частей.

Часть 1. «Миссия стать южным форпостом России в торгово-экономическом и культурно-политическом аспектах взаимодействия со странами Каспийского региона…»

Про форпост можно было прочитать и в прошлом варианте Стратегии-2020. Цитирую: «приграничное расположение превращает Дагестан в форпост южных границ России, определяет его роль в охране границ и обеспечении государственной безопасности». На этой основе разработчиками формулируется миссия органов государственной власти РД как «создание условий для исполнения Дагестаном своей стратегической роли, превращение его в надежный форпост безопасности южных границ России, гаранта политической стабильности на Северном Кавказе, фактор целостности Российского государства в самом сложном и проблемном регионе страны, площадку реализации внешнеэкономических интересов РФ».

Вот такие мы особенные в Дагестане, живем и защищаем южные границы России, а дагестанские власти должны делать всё для того, чтобы враг не прошел, гарантировать стабильность на всем Северном Кавказе, а заодно обеспечить целостность России. Не слабо. Можно сказать, что задачи ставились просто титанические. И Россия должна всё это щедро финансировать.

И от кого же мы защищаем страну? Кто такой страшный хочет дестабилизировать ситуацию на Кавказе и добивается развала России? 

Азербайджан? Нет. Мы активно дружим, несмотря на нашу позицию по карабахскому конфликту. Грузия?  Чего стоит ее армия, мы видели несколько месяцев назад. Атаковать российскую территорию на дагестанском участке власти Грузии не будут даже в приступе полного безумия. Казахстан? Это союзник, ближе которого только Белоруссия.

Среднеазиатские республики тоже никому не угрожают: у них под боком Китай и Афганистан. Все агрессивные помыслы Ирана адресованы исключительно Израилю и США. Турция занята своими проблемами и не ставит задачи завоевания Кавказа. 

Кто еще остался? Армения. Дружим. Недавно даже один из крупных российских политиков назвал эту страну форпостом России. По-хорошему, в позитивном смысле. Эта фраза вызвала резкую реакцию Азербайджана и возмущение армянской стороны. Разразился дипломатический скандал. Пришлось долго извиняться.

Может быть, США и мировой терроризм хотят прорваться на нашем участке границы? У США сейчас проблем хватает внутри страны, в Ираке и Афганистане, а лишних денег нет.

Даже грузинский проект был, скорее, недоразумением, чем спланированной акцией. А мировой терроризм после падения Ичкерии Дагестан интересует куда меньше, чем другие горячие точки.

Никто из наших соседей не является источником реальной угрозы для России. И наш форпост превращается в простую караульную будку.

На мой взгляд, позиционирование Дагестана как военного форпоста безосновательно. Все это – лексикон 90-х годов прошлого века, когда мятежная Ичкерия несла угрозу и целостности России и границам Дагестана. Тогда - было актуально. Сейчас - сильно устарело. Но до сих пор это продолжают переписывать из документа в документ, даже не вникая в смысл данного тезиса.

Если группа ДНЦ рассматривала Дагестан как форпост исключительно с позиций безопасности, то в новом варианте этот термин выступает как инструмент экспансии в экономической и культурно-политической сфере. Огромный прогресс. То есть будем использовать Дагестан как площадку для завоевания рынков сопредельных стран, отсюда пойдет пропаганда  культуры и нашего образа жизни (имеется в виду позитивный образ 2020 года). Но Азербайджан и Иран – это страны с похожей на российскую структурой экономики, завязанной на экспорт энергоносителей. Они не могут служить источником значительных неполитических инвестиций и технологий. Дагестан для них – лишь рынок сбыта и место сброса излишков рабочей силы. Для того, чтобы осуществлять экономическую экспансию в этом направлении, у Дагестана нет ни товаров, ни брендов, ни технологий.

У нас собственный рынок на 75-80 % насыщен импортными товарами, в том числе из того же Азербайджана. А культурные ценности при слабой экономике не очень-то приживаются.

Для статуса экономического и культурного форпоста в этом пропитанном нефтью регионе у Дагестана слишком мало ресурсов.

Этимология

Что такое форпост? Если задать в поисковой системе слово «форпост», то из 100 ссылок 95 касается стальных, металлических и бронированных входных дверей. Оставшиеся пять – это клиника иммунологии и аллергологии, музыкальный клуб, юридическая и строительная фирмы, а также фонд родственников, пострадавших в автомобильных авариях.

В русский язык слово «форпост» пришло из голландского (voorpost) при Петре I и прочно укоренилось в военном лексиконе. Означало оно «передовой пост, передовая позиция, караул, пикет, охранная сторожа».

Форпост – это также позиция шахматной фигуры, расположенной за демаркационной линией доски.

В самом общем смысле форпост – это опора чего-нибудь, начало и оплот в развитии.

Форпостирование

В мировой практике некоторые страны позиционируют себя в качестве форпостов. Иран называют форпостом сопротивления политике США. Израиль - форпостом западной цивилизации на Ближнем Востоке. Турцию -  форпостом Азии на её дальнем западе. Кубу - форпостом социализма в Западном полушарии. Приднестровье считают форпостом России, а Молдову – форпостом России, спонсируемым Евросоюзом.

Почему мне не нравится слово форпост? Потому что оно созвучно терминам «угроза» и «война», от которых мы пытаемся уйти. В мировой практике слово «форпост» имеет стойкий запах пороха и вкус свинца.

Я проанализировал использование этого термина в прессе и научной литературе и пришел к неожиданному выводу: большая часть российских регионов считает себя форпостом.

Калининградская область – западный форпост России, форпост борьбы с ПРО. Вполне заслуженная оценка: есть как военная, так и политическая составляющая.

Брянская область – форпост сотрудничества с Беларусью и Украиной (большой торговый оборот, развитые связи).

Мурманская область – северный форпост России (база флота).

Ленинградская область и Карелия считают себя форпостами северо-запада России.

Татарстан – самый северный форпост арабо-мусульманской цивилизации.

Башкортостан  – форпост России с 450-летним стажем.

Пермский край – восточный форпост Европы.

Свердловская область – форпост для освоения Полярного и Приполярного Урала, она же алюминиевый форпост.

Оренбургская область – восточный форпост России на границе с Казахстаном.

Новосибирская область, Хакасия и Алтайский край считают себя Сибирским форпостом.

Республика Алтай – форпост борьбы России за сохранение статуса великой евразийской державы, она же горный форпост.

Тюменская область –  форпост России за Уралом.

Челябинская область – форпост науки между Европой и Азией.

Красноярский край – форпост ускоренного развития Сибири.

Иркутская область – восточный форпост России, она же – байкальский форпост.

Ямал – форпост освоения газовых месторождений.

Магаданская область – форпост канадских инвестиций.

Якутия – форпост освоения северо-востока Сибири.

Чукотка – форпост России на северо-востоке.

Амурская  область – форпост России на Дальнем Востоке. Этот титул оспаривает у неё недавно образованный Камчатский край, который именует себя еще и главным форпостом страны.

Хабаровский край – восточный форпост России.

Сахалинская область стремится стать процветающим форпостом России в Тихоокеанском регионе.

Приморский край – восточный форпост, форпост России в Азиатско-тихоокеанском регионе, тихоокеанский форпост.

Ростовская область – таможенный форпост юга России.

Адыгея и Краснодарский край – форпост стабильности на южных рубежах России.

Ингушетия – важный стратегический форпост на юге России.

Чечня – форпост военных профи на южных рубежах страны (что вполне соответствует действительности).

Северная Осетия – самая южная окраина России, форпост российской государственности и православия на юге страны.

Ставропольский край – форпост России на Кавказе и на юге России.

Астраханская область – каспийский форпост, форпост на южных рубежах России, а также энергетический и инфраструктурный форпост.

Теперь мысленно посадите себя на место лица, принимающего решения.  Это может быть простой инвестор или российские премьер и президент. Затем представьте  себе эту вереницу представителей форпостов России, чей далеко не полный список приведен выше. А теперь добавьте к этому списку Дагестан. Что может вызвать такое наше позиционирование? Ничего, кроме  раздражения. Явного или скрытого.

Как любили говаривать во времена правления Никиты Хрущева художники-авангардисты «Бульдозер – форпост свободного творчества и свободной мысли».

В 90-х годах прошлого века Дагестан играл определенную роль как точка боевого соприкосновения с мятежной Ичкерией, как и другие сопредельные регионы. Но в гораздо меньшей степени. Дагестан был форпостом России в кавказских войнах, но в последние годы эта функция перешла к Северной Осетии и Краснодарскому краю. А сейчас Россия имеет два других важных форпоста на Кавказе – Южную Осетию и Абхазию. Это реальность и именно туда будут направляться ресурсы экспансии.

Форпостная философия

Еще цитата из проекта Стратегии-2020: «Дагестан представляет собой своего рода южный фасад Российского государства и должен иметь адекватное этой роли социально-экономическое положение».

Фасад – это свежо. Этим можно привлечь внимание. Только уж очень страшненьким выглядит этот фасад со всех сторон. Он больше похож на задворки, калитку из глухого проулка с кучами мусора.

И возникает вопрос: Кто будет обеспечивать достойное социально-экономическое положение?

И ответ достаточно просто получить: федеральный бюджет. Обустроить все суперсовременными военными городками. За счёт этого восстановить транспортную инфраструктуру, протянуть газопроводы в горы, решить другие проблемы.

Форпостная философия основана на психологии иждивенцев. «Мы стратегически важный регион и вкладывать в нас нужно не потому, что мы умные и работящие, а потому что мы занимаем стратегически важный клочок земли. А вот быть умными и работящими при таком выгодном расположении быть абсолютно необязательно. Дайте побольше денег!» - вот основной тезис этой философии.

В очередь, господа! Первыми в очереди стоит китайское приграничье – там действительно существует угроза потери территории и нужны форпосты. Вторые – Абхазия, обе Осетии и Краснодарский край. Дальше идет Калининград с лозунгом «Мы – ответ НЕТ планам НАТО!» А наш номер в шестом  десятке этого списка.

Транспортный форпост

Вернемся к миссии Дагестана. Следующая её часть звучит следующим образом:

Часть 2. Миссия стать … транспортно-консолидирующим участком по обслуживанию экспортно-импортных товаропотоков в части международного транспортного коридора «Север-Юг».

Сколько лет мы говорим об этом коридоре, а воз и ныне там.

Нам пытаются рассказать о грандиозных проектах РЖД, способных решить самые масштабные задачи. О заключенных соглашениях и подписанных меморандумах.

Идея формирования коридора «Север-Юг» родилась на заседании начальников железных дорог России, Индии и Ирана 12 сентября 2000 года. Идею поддержал тогда азербайджанский президент Гейдар Алиев.

В следующий раз собрались в мае 2004 года в составе Россия, Иран и Азербайджан. Договорились о строительстве железной дороги к Персидскому заливу ценой в  $600 млн.

Создали совместное предприятие, а технико-экономическое обоснование (ТЭО) и проект строительства должны были обсудить через полгода.

Но встретиться им удалось лишь в марте 2008 года, чтобы подписать меморандум о взаимопонимании. Планировали летом обсудить ТЭО и проект, но встретились в октябре и обсудили Концепцию совместного сотрудничества.

При таких темпах ведения переговоров в лучшем случае к 2020 году наконец примут решение о строительстве.

Поэтому «выгодное транспортно-географическое положение в пределах исторически наработанного «великого шелкового пути» - это миф. На его реализацию в ближайшие 10 лет рассчитывать не стоит. Великий шелковый путь – это лишь история с географией. Сегодня другие логистические маршруты, и та ветка не очень актуальна.

А железная дорога через Азербайджан в Иран – это политика. Также в ноябре 2008 года Россия заявила проект строительства железной дороги из Армении в Иран (стоимостью в $2 млрд.). Очевидно, что этот проект полностью противоречит интересам Азербайджана и делает бессмысленной транспортную блокаду Армении со стороны Турции и Азербайджана.

А в действующих потоках мы уже проиграли. Иран четко ориентируется на Астрахань: туда часто наведываются иранские дипломаты, там открывают офисы иранские компании. Для Астрахани служить местом перевалки грузов – это естественное состояние и преимущество (место соединения морского и речного судоходного пути). А для Дагестана это притянуто за уши. Прошлой  зимой все желающие могли видеть закованный во льды наш «незамерзающий порт». Через Махачкалу грузоперевозки возможны лишь с вариантом последующей перегрузки на железнодорожный транспорт (что будет всегда дороже водного пути). А если удастся когда-нибудь построить железную дорогу через Азербайджан и Иран, то наш порт лишится и этих грузов. Тришкин кафтан: отрываем от одного места и пришиваем к другому.

Конкуренты

Часть 3. Миссия стать …, «предоставляя при этом другим регионам разнообразные туристско-рекреационные услуги,  конкурентоспособную продукцию  сельскохозяйственного  и промышленного производства продукции, а также являясь источником трудовых ресурсов».

В дополнение к этому делается заявка на «создание на территории Дагестана финансово-инвестиционного и делового центра Кавказа».

Про туризм столько копий сломано, что скоро можно будет открывать дровяной склад. Как я уже писал: нам нужно ежегодно принимать 6-10 млн. туристов нашей ценовой категории, чтобы туризм хоть как-то влиял на экономику Дагестана. При стоимости 1 создания турместа (Рубас, Количи и т.д.) от 40 до 80 тыс. долларов и сроке окупаемости 5 лет, величина добавленной стоимости на 1 туриста должна быть (при 70 % загрузке номеров, что просто невероятно хорошо) от  $240 до $500 в неделю.

С учетом транспортных и иных расходов минимальная стоимость двухнедельной  путевки из Москвы (при 60 % доле добавленной стоимости в продукте) должна составлять от $1000 до $1600.

То есть на направлении морского туризма Турция, Кипр, Египет мы крайне неконкурентоспособны уже на стадии обсуждения бизнес-планов. Добавьте к этому наш замечательный сервис и негативный новостной фон.

Наше желание стать финансово-инвестиционным и деловым центром Кавказа – это, к сожалению, благие мечты. Это место занято и покуда нет ясного ответа на вопрос: Как обойти конкурентов? 

Место финансового центра сейчас занимает Ставрополь (например, там расположен региональный Сбербанк, который аккумулирует ресурсы и доходы региональных банков Северного Кавказа). За место лидера в этой сфере бьются Ростов, Краснодар, Астрахань, Волгоград.

Да и нет масштабных денежных потоков, которые могли бы проходить через Дагестан в другие регионы (надежда на зарубежные исламские банки – призрачна, им сейчас открывают европейский рынок, который они будут осваивать не один десяток лет).

На инвестиционном рынке лидирует Краснодар со своим сочинским форумом. Обойти их будет очень трудно, а конкурировать - бессмысленно.

То же самое можно сказать насчет стремления стать деловым центром: нет ни инфраструктуры, ни гарантий безопасности, ни культуры договариваться. Деловые центры для Дагестана – Москва и Ростов.

Миссия

Дорабатывая Стратегию, предназначение Дагестана рассматривают в двух аспектах: как составной части России и как объемлющего целого для составляющих ее территорий - муниципальных образований Дагестана.

Этого недостаточно. Миссия Дагестана должна быть производным от миссий субъектов (государства, муниципальных образований, общества как совокупности значимых сообществ, бизнеса и гражданина).

Поэтому нужно пройтись по цепочке снизу вверх: миссия в мире, миссия в страновом регионе, миссия в РФ, миссия в ЮФО, миссия республики, миссия территорий, миссия общества, миссия бизнеса, миссия гражданина.

Нужно выявить реальных и потенциальных участников процессов: федеральные власти, власти ЮФО, республиканскую бюрократию, местные власти, общество (местные сообщества, национальные группы, религиозные общины и т.д.), бизнес и граждане.

Затем определить интересы этих участников, найти зоны пересечения интересов, а также оценить, какие усилия они готовы предпринять для их реализации.

Только тогда выстроится миссия Дагестана, которая обеспечит общую направленность развития республики на основе согласованных векторов развития всех заинтересованных сторон. А уже на её основе можно создавать систему взаимодействия между органами власти республики, муниципальными образованиями и активными деловыми и общественными кругами Дагестана по реализации Стратегии.

Только так мы сможем достичь консолидации дагестанского общества  по коренным вопросам развития республики, о которой говорил в своем Послании Президент РД.