Все новости

Общество

Популярные статьи

Человек согласия и компромисса

Человек согласия и компромисса

Просмотров: 405
Символ свободы и единения

Символ свободы и единения

Просмотров: 344
Почему город не ответил взаимностью?

Почему город не ответил взаимностью?

Просмотров: 334
Про таких говорят: универсал

Про таких говорят: универсал

Просмотров: 298
Дева гор

Дева гор

Просмотров: 196
Эстонец Эд  и его дагестанские кунаки

Эстонец Эд и его дагестанские кунаки

Просмотров: 177
Фронт и тыл  Наби Гаджиева

Фронт и тыл Наби Гаджиева

Просмотров: 175

Невозвращенец

Просмотров: 170

Путь освещая журналистам

Путь освещая журналистам

Поделиться:

11.04.14 Выпуск №№ 109-110
С именем Владимира Гамалея связано становление и развитие хасавюртовской газеты «Дружба». При Владимире Владимировиче «Дружба» действительно была трибуной масс. Разнообразную информацию о событиях в городе и районе в неe поставляли более ста двадцати рабселькоров, при газете функционировало несколько внештатных отделов, а в крупных хозяйствах и на предприятиях – корпункты. Аксакал дружбинцев, проработавший в газете более 50 лет, Владимир Ярмоленко вспоминает:

- Владимир Владимирович по иронии судьбы, будучи тезкой Маяковского и Путина, преуспел в неполитизированном творчестве и в политизированной мудрости, в результате чего находил общий язык и с демократами, и с анархистами. Природа одарила его искусством гасить огонь конфликтов посредством компромиссов, интеллигентности и природного юмора.

В 60-е и в начале 70-х годов прошлого столетия, когда у руля «Дружбы» стоял Владимир Гамалей, иногда в газете проскальзывали  орфографические опусы, на которые жестко реагировали в горкоме партии. Однажды в помещенном на всю страницу призывном лозунге «Вышел вперед – помоги отстающему!» в слове «помоги» вместо буквы «г» появилась буква «ч». Как это произошло – известно одному Богу. Или подшутили полиграфисты, или редакционная машинистка, а корректоры и дежурный по выпуску прошляпили. Все могло быть. Но история об этом умалчивает. Зато она сохранила реакцию секретаря ГК КПСС Багавдина Моллаева на эту ошибку.

- Чем вы там занимаетесь?! – кричал он в телефонную трубку так, что голос его услышала уборщица редакции, добрейшая и уважаемая всеми тетя Дуся, которая находилась в двадцати метрах от редакционного кабинета.

- Это кто там орёт? – поинтересовалась она.

- Секретарь ГК КПСС, – пояснил зав. отделом писем Абдурахман Хамавов и, подняв вверх указательный палец, многозначительно добавил: – Отвечает за идеологию.

- А, ну раз так, ему положено громко разговаривать, – заключила тетя Дуся.

Между тем Владимиру Владимировичу было не до выяснений обстоятельств, вызвавших гнев начальства. Он попробовал свести инцидент к шутке.

- П-п-понимаете, – заикаясь, оправдывался он. – Одна б-б-буква не в состоянии п-по-подорвать основ ма-арксизма-ленинизма…

- А смысл, смысл! – не унимался секретарь ГК, – мочить даже отстающих никому не позволю!

- Но, Ба-а-гавдин Асолтанович, на д-дворе ж-ж-жара п-п-люс с-сорок пять…

Вообще главный редактор «Дружбы»  никогда и ни перед кем спины не гнул и не заискивал и тонким юмором обезоруживал  чиновников любого ранга. Ему удалось миновать даже устного взыскания после выхода в свет газеты с лозунгом «Слава строителям коммунизма!», в котором в слове «строителям» выпала первая буква «т».

Сам Владимир Владимирович за все время пребывания в должности не издал ни одного приказа о наказании провинившихся сотрудников, ограничиваясь тактичной беседой, после которой моральный климат в коллективе становился еще благоприятнее, а журналисты – более ответственными.

А работалось тогда нелегко. Из-за слабой полиграфической базы очередной номер часто подписывался в свет далеко за полночь. Ночные бдения компенсировались еже­дневными встречами с активистами газеты, инициированными Владимиром Владимировичем шахматными баталиями, в которых особенно активное участие принимали работники городского суда,  прокуратуры, начальник планово-экономического отдела консервного завода Костя Кирей, председатель спорткомитета Валентин Баширов и многие другие, в том числе и некоторые работники горкома партии и горисполкома. Двери «Дружбы», как и сердце его редактора, были распахнуты настежь для всех. Заботясь о физическом благополучии сотрудников, Владимир Владимирович из скромного редакционного бюджета выкроил средства, приобрел теннисный стол, за которым журналисты с полиграфистами в обеденные перерывы, до и после работы «выясняли отношения». Редактор был и инициатором  легкоатлетической эстафеты «Хасавюртовское кольцо».

До 16 января 1963 года «Дружба» выходила под эгидой Дагестанского обкома КПСС и Совета Министров ДАССР и освещала жизнь не только Хасавюртовского, но и ряда соседних районов. Однако с легкой руки Владимира Гамалея она была популярна и в соседних республиках Северного Кавказа. Поездки журналистов друг к другу, обмен опытом, выпуски тематических полос, совместное проведение значимых торжеств –  все это высоко оценивалось в верхах, а главное – способствовало укреплению дружбы народов.

Пришелся он ко двору и в «Дагестанской правде», найдя общий язык и с журналистами, и со столичными чиновниками. Но особенно яркий след оставил он все-таки в Хасавюрте, где воспитал целое поколение тружеников пера. И до него, и после него «Дружбу» возглавляли многие, но только при нем в ней царили творчество, высокая нравственность, справедливость и почти родственная семейственность.

Мать Владимира Гамалея Лидия Алексеевна входила в элиту городских педагогов. Отец  был известным бухгалтером.  Владимир Владимирович со своей супругой, которую он ласково именовал Мусей, растили трех дочек –  Ольгу, Татьяну и Валерию.  Они блестяще окончат вузы,  Ольга обоснуется в Ленинграде, Валерия – в Москве, а Татьяна станет заведовать кафедрой русского языка и литературы Даггосуниверситета.

 В 1972 году, когда его назначили ответственным секретарем «Дагестанской правды», мы расставались с ним как с отшумевшей юностью и недопетой песней, клянясь не рвать сложившихся братских связей. Увы, после отъезда Владимира Владимировича из Хасавюрта встречи наши случались нечасто, да и то урывками. Но добрые воспоминания о нем оказались неподвластны времени.

Рассказ Ярмоленко о Владимире Гамалее дополняют воспоминания о нем его дочери Татьяны:

- Был ли папа идеальным человеком? Конечно, нет, многие его достоинства были продолжением его недостатков: он не был тверд, разбрасывался, жил одним днем. Но когда папа ушел, оказалось, что эту пустоту заполнить совершенно невозможно: мы действительно осиротели…

С Хасавюртом связаны, пожалуй, самые счастливые годы нашей жизни. Или это сейчас так кажется: молодые родители, счастливое детство, все-все впереди! Мы жили на Буйнакской улице и часто по утрам выходили из дома вместе с папой, он торопился в редакцию, а я – в первую школу. Шли, держась за руки, болтали обо всем на свете, зимой скользили по заснеженным дорожкам – одно из немногих ощущений какого-то острого счастья. А вечером всегда хотелось домой: папа катал наши санные «поезда» или пел необычные какие-то, веселые свои песни, которые не услышишь по радиоприемнику. Откуда они? Наш неугомонный отец успел побывать и в геологической экспедиции, и на целине. Вот фотографии той поры: заснеженные вершины, геологический молоток на плече, палатки над рекой, веселые молодые люди в клетчатых ковбойках. Баловень судьбы, единственный любимый сын, умница, закончивший хасавюртовскую школу с золотой медалью и поступивший не куда-нибудь, а в Московский государственный университет!

Он не был для нас, как принято говорить, авторитетом, никогда не воспитывал специально, а только так: тем, что был рядом с детьми, заражал тем, что самому было интересно. Например, свободное время проводить с книжкой в руках. Или путешествовать. Совсем маленьких брал нас с собой в дальние походы по окрестностям Хасавюрта. Уходили из дома налегке, шли  кружевными лесами, по руслам высохших речонок, казалось, далеко-далеко, на край света. Мне трудно сейчас восстановить в памяти географию этих походов, думаю, бродили мы по любимым местам его детства…

Чем старше я становлюсь, тем больше удивляюсь тому, как много вложено в нас родителями и как тактично, незаметно это делалось. Не знаю, шло ли такое воспитание по плану или было таким оттого, что родители наши были молоды и неопытны. Недавно развеселила мысль: папа женился, когда ему был всего 21 год! Совсем мальчишка по нынешним меркам, и потому, наверное, его детям было так легко и радостно общаться с ним. Он был совершенно незлобив, отходчив, легкий его характер помогал держать в друзьях множество народу. Папа обрастал друзьями в каждой своей поездке и годами потом переписывался с этими людьми. Уже после его смерти мне пришлось многим его корреспондентам объяснять причину папиного молчания…

Папа оставил нам библиотеку, любовь к стареньким, неброским книжкам его и нашего детства. В нашей семье абсолютное большинство гуманитариев, полагаю, и это от него. Именно от папы я впервые узнала, что книжку можно читать не только ради сюжета, нетерпеливо заглядывая в последние страницы, а получать удовольствие от слов, от того, как необычно они соединяются, как звучат. Первая прививка к будущей профессии...

Молодость, врожденное чувство юмора, круг чтения (среди постоянно перечитываемых были Илья Ильф и Евгений Петров), сам творческий дух профессии сформировали знаменитый гамалеевский юмор. Папа был неистощим на выдумки, розыгрыши, сюрпризы, причем партии эти были многоходовыми, как в его любимых шахматах, в них нередко были задействованы друзья по всему Союзу, с энтузиазмом подключавшиеся к его придумкам. Старинный друг отца Иззет Алиев не раз с восхищением писал про эти истории в «Дагправде» – не буду повторяться. Помню, как однажды мы с папой написали на стене в прихожей нашего дома слова Маяковского «Мы вас ждем, товарищ птица, отчего вам не летится?!» – сюрпризом для мамы, которая должна была вернуться из санатория. Потом их несколько раз забеливали, но они упрямо проступали сквозь известку…

Мы очень любили наш дом, двор, соседей, с которыми жили по-родственному, весь уклад нашей хасавюртовской жизни. Папа был настоящим творцом праздников, застолий. Поход на привокзальный рынок превращался в восторженное действо, покупалось много, даже с избытком (мама часто сердилась на такую расточительность, и, правда, денег до зарплаты родителям часто не хватало). Но традиции этих «праздничных воскресных завтраков» сохранились в нашей семье. Он был очень щедр, каждого пришедшего в дом человека полагалось непременно кормить-поить, и нередко прибивались к дому «нахлебники», которые месяцами жили и столовались у нас – это было в порядке вещей.

Мы переехали в Махачкалу в 1973 году, и папа начал работать в «Дагестанской правде». В семье сохранилась легенда: тихая и необычайно скромная наша мама вдруг заупрямилась и настояла на этом переезде, понимая, что трем дочерям надо будет после школы учиться дальше. И папа сдался. Он довольно быстро оброс в Махачкале новыми друзьями и знакомыми, в первую очередь дагправдинцами, и в нашем доме зазвучали новые имена: Комиссаров, Рашевский, Коликов, Вахсман, Бахшиев, Дрокин, Макстман, Зимбель, Трунов, Чутуев.

Это была новая страница в его жизни, новые возможности, но его сердце – я точно это знаю – осталось в Хасавюрте, в его редакционном кабинете с большими окнами, в нашем дворе, в нашем маленьком рае…

Система Orphus
Просмотров: 784
(Голосов: 1, Рейтинг: 3.3)

Поделиться:


МЫ В СОЦСЕТЯХ

СВЕЖИЙ НОМЕР

№№ 179-180

Онлайн-просмотр

Архив номеров

ВИДЕО-ОБЗОР ГАЗЕТЫ
Это Кавказ
голосование
  • Какие темы в нашей газете вам наиболее интересны?

    Политика

    (34.38%)


    Общество

    (34.38%)


    Культура

    (31.25%)


    Всего проголосовало:  32

  • ПАРТНЁРЫ
    Официальный сайт Главы Республики ДагестанОфициальный сайт Народного Собрания Республики ДагестанОфициальный сайт правительства ДагестанаКорпорация развития ДагестанаWorldSkillsRussia Dagestan2017Российский инвестиционный форум